От Канцелярии Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей. (По поводу обвинений в сотрудничестве с Гитлером)

Со времени окончания последней войны в Советской печати стали распространяться известия о том, будто Архиерейский Синод Русской Православной Церкви заграницей вместе со своим Председателем Высокопреосвященным Митрополитом Анастасием по время пребывания Гитлера у власти были в сотруднические с последним и с его правительством и даже якобы установили во время войны моления о даровании победы немецкому оружию. Из советских источников такие слухи проникли в советофильствующую часть заграничной русской и иностранной печати.

Хотя эти обвинения, построенные на заведомо неверных или тенденциозно истолкованных фактах, неоднократно опровергались в других беспристрастных органах печати, они, к сожалению, продолжают повторяться вновь людьми, сознательно желающими представить дело в извращенном виде. Ввиду сего Канцелярия Архиерейского Синода считает необходимым дать следующее разъяснение.

Исходным пунктом упомянутых выше утверждений является поднесение от имени Архиерейского Синода благодарственного адреса Адольфу Гитлеру. Такой факт действительно имел место в июне 1938 г., т. е. значительно раньше наступления войны, к которой он не мог иметь никакого отношения.

Единственным побуждением для поднесения адреса было желание выразить признательность Фюреру, как главе Германского Правительства, за щедрое пожертвование, полученное от последнего на сооружение нового русского православного храма в Берлине. Исполняя распоряжение своего Канцлера, оно приобрело за 15.000 марок прекрасный участок земли для этого храма и ассигновало 30.000 марок на сооружение его, каковая сумма впоследствии была значительно увеличена. Взяв на себя наблюдение за постройкой через назначенного для этого архитектора, Правительство очень много содействовало строительной комиссии, составленной из представителей прихода, в приобретении строительных материалов и своевременном доставлении их на место. Храм строился около двух лет и окончен был к началу июня 1938 г., когда в день Пятидесятницы и было назначено торжественное освящение его.

Для русской православной общины в Берлине сооружение нового храма явилось тем более важным и отрадным событием, что она испытывала большую скорбь после продажи с торгов созданного ею с большими жертвами обширного храма (с домом при нем) за неуплату долга строительной комиссии, производившей постройку этого храма.

Мысль о том, что в Советской России в это время беспощадно закрывались и разрушались храмы Божии, еще более возвышало в глазах русских людей значение дела, предпринятого Германским правительством для удовлетворения религиозных потребностей православных людей всех национальностей и прежде всего, конечно, обширной русской колонии в Берлине.

Все это и побудило Архиерейский Синод согласиться на выполнение ходатайства Берлинского прихода о выражении А. Гитлеру ив лице его Германскому правительству своей благодарности в нарочито изготовленном адресе, приурочив поднесение его ко дню освещения храма 12 июня 1938 г. К этому дню должен был прибыть в Берлин и Председатель Синода Митрополит Анастасий.

Текст адреса был составлен заранее приходским советом означенного храма. Ознакомившись с содержанием его, Высокопреосвященнейший митрополит Анастасий не одобрил приданной ему редакции и хотел изменить ее, исключив из адреса все, что не имело прямого отношения к главной цели его – выразить благодарность жертвователю – Германскому правительству и его главе А. Гитлеру за сооружение храма. Однако, это оказалось практически неосуществимым ввиду того, что адрес в таком виде прошел уже через официальную цензуру. В день освящения храма он и вручен был присутствовавшему на торжестве статс – секретарю Министерства Церковных Дел г. Мусс для передачи его по назначению.

Освящение нового храма в Берлине явилось знаменательным событием не только для Русской Церкви, но отчасти и для всего православного мира. На него отозвались Сербская и Болгарская Церкви, приславшие своих представителей на это торжество, а также Патриарх Антиохийский Александр и Архиепископ Афинский Хризостом, приветствовавшие его особыми грамотами. Последний выражал сожаление, что не мог прибыть на освящение храма лично. "Но мысленно, писал он- я был там и благодарил Бога за учреждение православного храма на чужбине. Это событие должно утешать тех, которые или сами страдают от гонения против Церкви в России или следят за этим гонением, которое напоминает гонение первых веков христианства".

Таким образом, само собой становится очевидным, что поднесение адреса А. Гитлеру от имени Архиерейского Синода отнюдь не было актом политическим: это было простое и вполне оправданное выражение благодарности Германскому Правительству за важную услугу, оказанную им не только Русской, но в некоторой степени всей Православной Церкви, отметившей этот факт, как новое торжество Православия в инославной церкви, находящейся в самом центре Европы.

Громадное значение Берлинского собора особенно определилось во время последней войны, когда, вопреки всем запретам властей, он стал духовным центром для многих вывезенных из России рабочих, т.н. "Остов", обслуживая их духовные нужды.

Не нужно также упускать из виду того обстоятельства, что в это время с Гитлером и его правительством поддерживали деятельные политические отношения соседние с Германией государства и более других, быть может, Советское правительство, подготовлявшее известное соглашение, подписанное потом Молотовым и Рибентропом.

После вышеописанного освящения храма в Берлине у Архиерейского Синода не было почти никаких поводов для сношений с Германским правительством и даже никакого соприкосновения с немцами вообще вплоть до того момента, когда германские войска в 1940 г. вошли в Белград, где Архиерейский Синод имел свое пребывание.

Отношение оккупантов к последнему скоро нашло свое выражение в том, что по их распоряжению был произведен двукратный обыск в помещении Высокопреосвященного Митрополита Анастасия, обыск вызвавший возмущение как в русской общественной среде, так и в сербских церковных кругах в Белграде.

Судя по вопросам, сделанным Владыке Митрополиту Анастасию со стороны присланных агентов полиции, его подозревали в сношениях с англичанами ввиду десятилетнего пребывания его в Палестине, откуда он переехал в Югославию. Одновременно были произведены тщательные обыски в Канцелярии Архиерейского Синода и на квартире у Правителя Дел Синодальной Канцелярии, сопровождавшиеся выемкой целого ряда документов, которые никогда не были возвращены потом, несмотря на настояния Синода.

Объявленная Гитлером в июне 1041 г. война Советскому Союзу вызвала у многих русских эмигрантов, в том числе и живших в Югославии, надежду на скорое освобождение Родины. Им хотелось видеть в этом акте новый крестовый поход, предпринятый якобы Гитлером для освобождения нашего Отечества от безбожной коммунистической власти.

В соответствии с таким взглядом на дело к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Анастасию был обращен целый ряд настойчивых просьб, чтобы он издал обращение ко всему русскому рассеянию, приглашая его приветствовать продвижение немецких войск в России и всячески содействовать успеху его (на подобие воззвания к пастве, изданного в это же время Митрополитом Серафимом в Париже). Но Митрополит Анастасий решительно отклонил эти ходатайства на том основании, что Гитлер намеренно не хотел ясно указать целей войны с Советами, которые легко могли обратиться в борьбу против Русского народа, как это и оказалось потом в действительности. По той же причине Архиерейский Синод не считал возможным разрешить служение торжественных и частных молебствий о даровании победы немецкому оружию, чего хотели некоторые недальновидные русские патриоты в Югославии отождествлявшие заранее немецкие победы с успехом русского национального дела. Отрицательное отношение нацистов к религии еще более должно было укрепить его в таком решении.

Если в русской церкви в Белграде с начала войны совершались перед Курской Чудотворной иконой молебны каждый воскресный день, от никаких других молений на них не возносилось, кроме обычных, положенных на таком молебне с присоединением возносившихся и до войны прошений о спасении Отечества: "возстави, спаси и помилуй страждущее Отечество наше".

Германские оккупационные власти не могли быть довольны тем, что Зарубежная Церковь не оказывает им во время войны той поддержки, какую они хотели бы иметь от нее. Однако, они не пытались проявлять прямого давления на Архиерейский Синод, предоставляя ему продолжать свою деятельность на прежних основаниях, как не препятствовали они в Париже Митрополиту Евлогию в управлении подчиненными ему приходами. Будучи верны своей политике расчленения России, германские власти препятствовали только сношениям Синода с другими церковными образованиями на занятой ими территории России.

В связи с настоянием Синода только в октябре 1943 г. в Вене допущено было совещание зарубежных русских епископов, в котором принял участие и Архиепископ Гродненский Венедикт. Для созыва его по условиям военного времени требовалось и разрешение и некоторое содействие Церковного министерства, которое, однако, ни прямо ни косвенно не вмешивалось в ход его занятий, посвященных рассмотрению накопившихся во время войны церковных вопросов, хотя, конечно, за работой его издали велось тщательное наблюдение. Совещание подало Министерству меморандум с критикой Германской политики в отношении Церкви и с рядом требований, направленных к предоставлению ей большей свободы. Митрополиту Анастасию во время Совещания делалось настойчивое предложение дать интервью в газеты и выступить по радио, на что он ответил категорическим отказом.

Спустя 10 месяцев после этого, в сентябре1944г. Архиерейский Синод со своими служащими и частью своего архива должен был сам эвакуироваться в Вену при приближении большевиков к Белграду. Местные германские власти оказали ему, как и целому ряду подобных организаций и учреждений других наций, устремившихся сюда из соседних стран по мере приближения к ним фронта, свое содействие при размещении и устройстве его в незнакомом наполненном беженцами городе.

Но ответственные представители нацистского правительства и особенно те, которые принадлежали к т.н. Восточному Министерству, оказывали видимое недоверие Архиерейскому Синоду и подведомому ему духовенству. Это явствовало из того, что они всячески препятствовали проникновению последнего в оккупированные германскими войсками районы России, а равно решительно отстраняли и архиереев и священников от посещения лагерей русских военнопленных и так называемых рабочих лагерей, наполненных насильственно вывезенными их оккупированных областей русскими людьми: им не позволялось обслуживать духовные нужды русских лагерей и даже посещать своих соотечественников. Многократные ходатайства, обращенные Архиерейским Синодом в разные инстанции о снятии этого запрета, отделявшего его от его православной паствы, оставались без всякого ответа. Только уже к концу войны отдельные тщательно проверенные духовные лица стали допускаться к исполнению пастырских обязанностей и в лагерях.

В последний наиболее критический момент военных действий у Церковного Министерства возникла мысль о созыве Собора из всех зарубежных русских епископов, к какой бы юрисдикции они не принадлежали, якобы для выражения общего их протеста против угнетения Церкви со стороны Советской власти. За этим формально выставленным поводом к созыву Собора у Правительства несомненно скрывались и другие, ему одному известные виды и надежды на Собор русских епископов. В предвидении этого Архиерейский Синод не пошел навстречу желаниям Правительства в осуществлении такой задачи. Собор так и не был созван до тех пор, пока не потерпели полное поражение Германские армии, что вызвало крушение и Правительства и всего дела Гитлера.

Такое объективное изложение фактов, определяющих подлинную картину отношения Архиерейского Синода к Гитлеру и его Правительству.

Трудно питать надежду, что сообщаемые здесь данные переубедят тех, кто не хочет видеть истины: они сознательно сеют и повторяют неправду, действуя по известному правилу: "клевещите, клевещите, что-нибудь останется", но те, кому дорога церковная историческая правда, надеемся, найдут здесь для себя достаточно оснований, чтобы убедиться в неосновательности вышеуказанных обвинений, возводимых на Архиерейский Синод его противниками.

Православная Русь, №12, 1947 г.